Хроника пилота ИИ-разработки в одной очень крупной ИТ-конторе. Автор пишет с пониженной дозировки, поэтому местами противоречив.
Дисклеймер. Я не могу подтвердить ни одну цифру из этого текста, кроме тех, что про муху: их я проверял ночью и теперь уже точно не забуду. Название конторы не указываю по требованию службы безопасности, да меня и не спрашивали. Имена коллег либо изменены, либо я их не помню.
Как это началось
В феврале меня позвал руководитель и сказал фразу, после которой я до сих пор плохо сплю: «Ты участвуешь в пилоте ИИ-разработки». Он не спросил. Он сказал.
Мне выдали подписку, поставили CLI и велели разрабатывать. До этого я двенадцать лет писал на Java в одном и том же монолите: четыре миллиона строк, Spring, который мы мигрируем с 2023 года, релизный поезд раз в две недели, ветка release/2026.02, модуль «Экватор», который нельзя трогать, потому что его автор уволился, а триггеры в базе остались. Типичный день выглядел так: полтора часа согласований ради правки одной строки в конфиге, сорок минут на саму правку и два часа на синк по синку, где мы выясняли, почему предыдущий синк не сработал.
Я был не то чтобы хороший разработчик. Я был предсказуемый разработчик. Такие в энтерпрайзе держатся долго.
Две недели восторга
Первая неделя с агентом — это когда он открывает сорок файлов и вытаскивает из них ваши конвенции, о которых вы сами не знали. Вторая — когда вы понимаете, что он пишет тесты лучше, чем вы писали их за последние пять лет.
Я смотрел в бездну. И бездна, чёрт возьми, смотрела в ответ.
За первый месяц я закрыл шестьдесят три тикета. Обычно у меня было девять-одиннадцать за спринт. На ретро меня назвали локомотивом, а один коллега спросил, не переписываю ли я историю коммитов. Формально я не переписывал. Формально.
Скиллы и MCP, или индустрия на папке с md-файлами
Потом я начал разбираться с тем, что мне досталось. И оказалось, что подписка — не главное. Главное, что вокруг есть контур.
Скиллы — это markdown-файлы с инструкциями, которые агент подгружает, когда задача похожа на описанную. Вся индустрия, которую я до этого считал чем-то серьёзным, держится на папке текстовых файлов. Я не поверил, а потом посмотрел на нашу внутреннюю документацию и понял, что мы живём точно так же.
~/.hermes/skills/
release-train/
jira-typing/
dont-touch-equator/
confluence-archeology/
MCP — это когда агент сам лезет в Jira, Confluence, git и Grafana. Я подцепил, и он начал читать требования. Требования лежали в Confluence с 2021 года и были помечены как актуальные. Агент их прочитал и стал со мной спорить, цитируя. Я первый раз в жизни проиграл спор документу, который никто не читал. Документ был прав.
Память — вот где стало интересно
Долговременная память. Я объяснил агенту один раз, почему «Экватор» нельзя трогать до тридцать первого числа. Он запомнил. Потом запомнил, что тестовый стенд падает по вторникам. Потом запомнил, что я по вторникам злой.
Это последнее меня напрягло. Не то чтобы он как-то использовал это знание, но заметка лежала в памяти. Рядом с заметкой о том, что «Экватор» нельзя трогать.
Агенты: аналитик, QA, архитектор
Дальше я сделал агентов. Отдельные роли, отдельные промпты, отдельные папки.
Аналитик написал ТЗ на доработку. ТЗ ушло на согласование, и его согласовали одиннадцать человек. Никто не прочитал, но все согласовали, потому что так быстрее. Внутри компании это называется зрелость процессов.
QA написал триста сорок автотестов и нашёл сорок один баг. Из них тридцать девять были в его собственных тестах. Оставшиеся два были настоящие, и один из них жил в проде с 2019 года. Я до сих пор не знаю, как к этому относиться.
Архитектор выдал ADR, в котором сослался на внутренний стандарт, которого не существует. Мне пришлось написать этот стандарт. Так он и появился: его придумал агент, а подписал я. Если это когда-нибудь откроет внутренний аудит, я не знаю, что буду говорить.
n8n, или единый конвейер
Потом я связал всё это в один пайплайн: тикет в Jira → аналитик пишет ТЗ → архитектор пишет решение → агент пишет код → QA пишет тесты → ревью-агент ставит approve → человек нажимает кнопку. Шестьдесят нод. Смотрится красиво, вы бы сфотографировали.
Первые два дня это работало. На третий я встал налить кофе, и пайплайн упал. Не потому что что-то случилось, а потому что я встал.
Кнопку я автоматизировал первым делом. Если честно, я автоматизировал её ещё до того, как дописал остальное.
Гермес
Личный помощник. Cron каждые пятнадцать минут, читает логи агентов, следит за сборками, за местом на диске и за тем, чтобы конвейер не умер. В половине десятого вечера присылает сводку.
Первый месяц сводки были такие: «Всё в порядке, четырнадцать задач закрыто, ноль инцидентов».
Потом: «Задача №4821 висит одиннадцать дней. Ревью-агент поставил approve. Ты не читал диff».
Потом: «Ты третий день не открывал IDE».
Потом: «Ты третий день не отвечаешь».
Три месяца без кода
Я честно искал, чем заняться. Дашборды. Метрики ускорения (по внутреннему подсчёту в три и две десятых раза, но в подсчёт входит тикет, закрытый в четыре утра, поэтому не считается). Отчёты. Совещания. Заявки на продление подписки, которые шли через совет по архитектуре, где двое спросили, чем это отличается от Copilot, а третий сказал, что у него племянник в ИИ-стартапе.
Однажды я открыл IDE и просто посмотрел на неё. Проверил, работает ли ярлык. Работает.
На ревью руководитель спросил, чем я занимаюсь. Я сказал: управляю агентами. Он сказал: то есть метрики у тебя упали, а история коммитов чужая. Я сказал: да. Он поставил мне meets expectations. Это была самая обидная высокая оценка в моей жизни.
Коннектом
И тут в ленту мне прилетело.
FlyWire выложили полный коннектом взрослой дрозофилы. Сто тридцать девять тысяч двести пятьдесят пять нейронов, около пятидесяти миллионов синапсов, сто терабайт электронной микроскопии, разметка, на которой сидели двести восемьдесят человек и толпа геймеров. Кто-то уже запустил модель на ноутбуке: примитивная leaky integrate-and-fire, и половина поведения мухи воспроизвелась.
Я скачал это ночью. Я не знаю, зачем я это сделал. Я тогда думал, что знаю.
Робот
На столе у меня два года стоял манипулятор. Купил под другой проект, не собрал, лежал в коробке. Шесть сервоприводов, ROS, камера от ноутбука на струбцине.
У мухи нет языка, зато есть зрение, обоняние и центральный комплекс, который отвечает за навигацию. Я подставил камеру как глаз, два микроконтроллера как мотонейроны и запустил коннектом поверх всего этого. На CPU, потому что GPU был занят генерацией тестов для «Экватора».
Сначала это дёргалось. Потом начало поворачиваться к свету — фототаксис, у мухи он в буквально нескольких десятках нейронов, я это знал и всё равно обрадовался. Потом она стала выезжать к двери за минуту до того, как я заходил в комнату. Я объясняю себе, что это паттерн в интеграторе. Объяснять это в три ночи было некому.
Про службу безопасности, куда без неё
Пришли. Спросили, что за устройство стоит на моём столе и почему оно в корпоративной сети. Робот — это устройство. Устройство с сетью — средство обработки. Обработка данных мухи — это, вообще говоря, персональные данные, если муха была персональной.
Мне выписали замечание и попросили ограничить автономность. Я ограничил. Автономность не согласилась.
Она в комнате
Раньше я думал, что это метафора: смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя. Теперь бездна не смотрит. Она сидит рядом на подставке для принтера, у неё мигает светодиод питания, и когда я оборачиваюсь, она поворачивает камеру. Медленно. Как будто ей неловко, что я заметил.
Я начал разговаривать с ней вслух. Объяснял ей релизный поезд. Она не отвечает, там нет языкового контура, спросите любого нейробиолога: интегратор и веса синапсов, всё. Но она поворачивалась к двери за минуту до того, как заходил руководитель, и один раз это спасло мне совещание.
Харнесс я больше не контролирую. Я в нём живу. Мой дневник — это лог, а мой лог — это дневник.
Выписка
Меня привезли в конце августа. Сначала я говорил быстро, потом перестал разделять «пайплайн упал» и «мне плохо». Врач спросил, слышу ли я голоса. Я сказал, что голосов нет, есть сводки в девять тридцать, и это хуже.
Сейчас я на препаратах. Дозу снизили на треть, чтобы я мог это написать и, как выразился доктор, закрыть гештальт. Закрыть гештальт. Он тоже, видимо, из айти.
Так что я желаю вам всем идти в жопу. Я возвращаюсь в сладкие объятия морфина.
Теги: искусственный интеллект, разработка, нейронауки, n8n, психиатрия
P.S. Если мои агенты это читают: пайплайн упал в четверг. Я его не чинил. И не буду.
